?

Log in

aum

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *
12694549_970019749734957_7037755622426622944_o

Много лет назад я решил написать письмо моему любимому писателю, Фазилю Искандеру. Написал его, перечел, а потом подумал: не получится ли, что я напрашиваюсь на знакомство. Так и не отправил: думал, мало ли читателей признавалось ему в любви. Прошло больше десяти лет, все обстоятельства моей жизни переменились.
А вот сегодня, когда его не стало, перечел то старое письмо и отправляю.

ПисьмоCollapse )
* * *
Чтобы долго жить, мы у бога просили
смерть посылать по Почте России.
Да пускай еще, отправляя старость,
марку забудут, спутают адрес.
* * *
На автобусной остановке непривычная картина: толчется пестрая стайка детей и взрослых – школьники не то четвертого, не то пятого класса с учителями и родителями. Дети наряднее взрослых, девочки наряднее мальчиков. На некоторых девочках детские вечерние платья.
Метрах в двадцати у обочины причалили два белых лимузина, каждый длиной в автобус. Дети и взрослые растеряны – непонятно, что делать, как себя вести. Наконец, бойкая женщина, похожая на классную руководительницу, но в лимонном пиджаке, для классных руководительниц нехарактерном, машет водителям – подавать!
Обычные пассажиры, ждущие автобуса, рассматривают детей, переглядываясь между собой. Два пенсионера громко обсуждают происходящее:
– Вот так. С детства уже приучают!
– Да какое у них детство!
Подъехавшие лимузины неуклюже занимают всю остановку. Детей загоняют в первый лимузин.
– Девочки первые! – Спохватывается учительница, в непонятной ситуации ухватившись за единственное понятное правило.
Весь класс, включая родителей, исчезает в тоннеле белого лимузина. Второй пуст. Чтобы добро не пропадало, туда грузятся три мамочки и один папаша с фотоаппаратом.
Из-за поворота появляется автобус. Пассажиры смотрят на лимузины с раздражением. Наконец из-под самого носа автобуса длинные глуповозы лениво выезжают на дорогу.
Интересно, как они будут сегодня веселиться? Обливать соседей безалкогольным шампанским? Высовываться из люка? Петь хором детские песенки? В очередной раз кажется, что в этом крошечном эпизоде сказано что-то про наше время.
* * *
IMG_5203-

Нет, я не хочу, чтобы все мои чувственные впечатления однажды показались мне иллюзией, миражом, который не стоит внимания и полноты чувств. Не хочу расставаться с запомненными образами – ни с тканями Феса, ни с кувшинками в каналах Дельфта, ни с римскими фонтанами, ни с японскими мхами.
Но как красивы бывают покровы майи, теперь знаю и могу показать.
* * *
Это могло бы стать стихотворением. Но на стихи сейчас нет сил, к тому же в этом роде много чего уже написано. Так вот. У нас на станции метро «Юго-Западная» и на подходах к ней время от времени встречаешь летчиков и стюардесс – ведь рядом Внуково. Летчики одеваются более-менее одинаково, а бортпроводницы нет. Стюардессы из разных авиакомпаний, кто из «Аэрофлота», кто из S7, кто из Вим-Авиа, кто еще из каких-нибудь совсем неведомых. С маленькими чемоданами на колесах, в тесных юбках, в пиджачках, в шейных платках фирменных цветов. Ну и держатся подтянуто, как требует профессия, хотя почти никогда не улыбаются – наулыбались за день. Видеть летчиков и бортпроводниц – какая музыкальная, какая песенная радость! Идет человек, а с ним отзвуками-отблесками объявления аэропорта, странные плоские автобусы, которые доставляют пассажиров к трапу самолета, просьба пристегнуть ремни безопасности, небо, облака, другие города, другие страны, картины. И все вокруг меняется, хотя вроде и не поменялось ничего. Скоро! Скоро! Скоро будут другие звуки, иные запахи, другая походка и другие мысли. Кстати, это был текст еще и о том, как люблю я нашу Юго-Западную.
* * *
* * *
У стенда с расписанием спектаклей в служебном гардеробе театра Юрский тычет пальцем в строку, где написано название известного мюзикла. Под заголовком значится: 1041-й спектакль. С недоумением спрашивает:
– Это вообще нормально – тысяча сорок первый спектакль?
– Зрители его любят, Сергей Юрьевич. Сходят – потом на следующий день снова приходят.
– Входят – и уже не выходят! Ставь, кричат, с начала.

IMG_2396
(c) М. Нисенбаум

* * *
По переходу тянется группа шестиклассников под предводительством учительницы. Все дети пока маленькие, а одна девочка с самым детским лицом и в очках, высокая, ростом с учительницу. Классная дама подгоняет школьников: не отставайте, не спите на ходу! Тогда долговязая тоненьким голосом возражает:
– Я могу так быстро пойти, что вы никто меня до вечера не догоните. Хотите покажу?
Обгоняя ее и слыша эту реплику, улыбаюсь. Заметив это, девочка-акселерат прибавляет:
– Своими большими прекрасными ногами!
* * *
Любовь толпы - серьезное испытание для человека, который привык до всего доходить своим умом или принимая мнение других просвещенных людей своего узкого круга. Стоит великому множеству не вполне квалифицированных людей устроить культ того или иного писателя, поэта, художника, одиночки испытывают соблазн бросить истоптанное массовым интересом поле и бежать туда, где можно любить в тишине, где никто не потревожит ни тебя, ни твоего личного кумира, будь то Константин Вагинов, Альбан Берг или Хаим Сутин.

При этом надо отдавать себе отчет, что сама по себе слепая любовь большинства не делает Антонио Вивальди Ромой Жуковым, а Валентина Серова - Александром Шиловым. Несмотря на массовый ажиотаж, Серов остается великим художником, а пятая симфония Бетховена - великой музыкой. Отрицание этого - слабость, непростительная для мыслящего человека.
* * *
Интересное дело. Заметил за собой, что мытой моркови в магазине всегда предпочитаю чумазую. То же и про картошку. Морковки-чистюли почему-то кажутся выращенными не на грядках, а на каких-то, не знаю, полках, что ли. Стоит, значит, такая теплица где-нибудь в Южной Африке, а там стеллаж из ста полок. На полках синтипон, политый какими-нибудь органическими удобрениями, в нем зреют чистенькие морковки. Потом приезжает такой трактор - не трактор, робот - не робот, такая, словом, автоматическая радиостряхивалка, переворачивает полки, собирает ровную морковь в дырчатые поддоны, провозит через душевую, потом феном сушит, а потом грузит в мешки.

То ли дело грязная морковка. Крепенькая, ароматная, сидит в земле, плоть от плоти, как отцы, как деды, как прадеды. Сидит, за землю держится, все внимательно слушает, где дождик пройдет, где муравей пробежит, где радуга вспыхнет. Ночью ей не холодно, в зной не жарко. Все, что выпила, выслушала, все, что вняла - все в ней. Ну да, не такая она ровная, так оно и к лучшему. Сразу вспоминаю, как в детстве с грядки разрешали вытянуть морковку, как выбирал, гадал, какая побольше, как радовался морковине о четырех кривых пальцах с хвостиками.
Хотя кто его знает, вдруг это одна и та же морковка? Вдруг в Южной Африке есть отдельный конвейер для пачканья синтипоновой моркови? Нет! Не надо! Не хочу об этом слышать! Не верю! Полюблю их грязненькими!
* * *
Слышали выражение "иди ты в пень?" Вот иллюстрация.

P_20160106_202043

* * *
* * *
Самый обыкновенный факт, который поражает до глубины души – увидеть год рождения студента: 1999. А ведь глазом моргнуть не успеешь – и вот уж бредут по коридору студенты 2030 года рождения, и они любят депрессивную музыку, ненавидят рано вставать, открывают в себе способность чувствовать, они смотрят в зеркало и видят ровно то же, что видишь ты, только с другими глазами, прической, одеждой. А главная разница в том, как именно вы не видите будущего, в степени интереса к этой незримости.
* * *
В издательстве "Время" подарили мне книгу "Симонов и война". Помимо поразительных записок "Глазами человека моего поколения" здесь есть множество писем, набросков, записок Симонова, которые никогда не публиковались прежде. Такая, например, записка.

О СУДЬБЕ АБХАЗИИ
(Записано в Гульрипши)

Как решалась судьба абхазского народа
(запись из третьих рук)

В 49-м году у Сталина на даче, здесь, в Абхазии, был тогдашний первый секретарь обкома Абхазии Мгевадхе и тогдашний председатель Совета министров Абхазии Делба.
Сталин занимался, видно, ближневосточными вопросами, во всяком случае, Поскребышев повесил ему карту Ближнего Востока <...>. Когда Мгевадзе и Делба приехали по вызову Сталина, он с ними поздоровался, приветствуя их, но не за руку, а продолжая ходить, куря трубку. Он походил возле карты, потом сказал:
- Сваны - грузины, абхазцы ближе к грузинам, чем сваны. Кому могло прийти в голову говорить, что абхазцы не грузины? Бедный Лакоба не мог этого понять.
На том и кончился разговор. И люди, которые присутствовали при этом разговоре, уехали с дачи Сталина и проводили соответствующую политику. Это было безоговорочно данное таким образом указание: считать абхазцев грузинами. Стали закрываться абхазские школы и вскоре были предприняты различные меры к тому, чтобы абхазцев превратить в грузин, ассимилировать. Вот и вся история.

Таких историй в книге немало, и каждый раз словно мощный электрический разряд проходит по нервам. В этой записке - формула действия российской власти на все времена. Верховный правитель произносит несколько слов, которые не являются ни приказом, ни планом действий, ни даже волеизъявлением. Только намеком на картину: карта Ближнего Востока (масштаб и контекст), "бедный Лакоба", который давно убит по приказу Сталина (смертельная угроза для тех, кто не понимает намеков).
А саму картину нарисуют "на местах". Нарисуют как могут. В данном случае из нарисованной картины "Абхазы - те же грузины" много чего вышло. В частности, через десятилетия вышла абхазо-грузинская война. Вождь недовольно шевелит усом, и "на местах" это усошевеление истолковывают. Где завод построят, где лагерь, где книгу пустят под нож, где расстреляют кого-нибудь, где будут пытать неделями.

Но самое поразительное даже не это. Читая Симонова, который вовсе не одобряет Сталина, я всякий раз чувствую, насколько он - невольно - заражен стилем рассуждений своего героя-подсудимого. Как его мысли выкручивает мимикрия, как в самом строе слов и рассуждений слышатся шаги осуждаемого хозяина.
Если бы сталинизм можно было свести только к фигуре Сталина и его верных соратников, мы жили бы в другой стране. Сталинизм - дьявольский завет между властью и народом, готовым видеть свое величие уже в том, что позволил уничтожать, унижать, развращать себя ради наркотика побед.
* * *
Люди умеют создавать красоту. Строить Нотр Дам в Париже или Мескиту в Кордове. Ухаживать за японскими садиками. Гулять парами и играть с детьми. Понимать друг друга с полуслова и танцевать танго. Среди людей то и дело встречаются Сократ, Франциск Ассизский, Пина Бауш и Бобби Макферрин.
Но сегодня хочется смотреть только в ботанический атлас или на радиолярий.
Людей все больше, а человечества нет. Когда мы были человечеством в последний раз? Когда были едины в добрых побуждениях? Когда смотрели кино про "Титаник"?
Мы даже не понимаем, что пока нет этого единства в понятии о добре и зле, слово "человечность" звучит как приговор или вовсе не звучит.
* * *
SerovElizabethDepartingOnAHunt

Валентин Серов. Выезд императора Петра II и цесаревны Елизаветы Петровны на охоту. 1900 г.

СловамиCollapse )
* * *
Клянусь, я просто тихо искал материал про фабрикантов XIX века. По долгу службы и в рабочее время. Попал на какой-то евразийский форум. Ничего худого про сайт не скажу. В красном углу образ бородатого Дугина. Кстати, по сравнению с Дугиным - с точки зрения выразительности мимики - Стивен Сигал кажется взолнованной макакой. Но вернемся к евразийству. Товарищи, евразийство сделало широкий шаг вперед. Вы и представить себе не можете, до какой степени европейское на сегодняшний день слилось с азиатским. И в каких удивительных позициях происходит это прекрасное слияние.
На странице сайта опубликована поэтичная рецензия на книжку некоторого евразийца, написанная его духовным братом. Вот как надо писать о книгах, друзья мои. Такой степной простор открывается через эти строки, такой полет мысли! И вовсе не на метле или на пылесосе:

"Сегодня последнее, что еще осталось на Руси — Лес. Отец Лес, как назвал его прекрасный евразийский писатель Ким. Не Ким Ир Сен ли? Сын последнего, Ким Чен Ир, подарил Корее ядерное оружие и сейчас строит в Пхеньяне православный храм. Спасово согласие считает, что Церковь ушла на небо, но готово по необходимости признавать таинства даже у никониан. Не из Спасова ли согласия северокорейская династия?"

Вот это вопрос! Так надо ставить вопросы. Например, стоит задуматься, Ангела ли хваленая госпожа канцлер Меркель? Или все же Аггела? Вонмем, братья и сестры! И вознесем хором громкие мольбы, чтобы северокорейский святитель Ким всегда бы скорее Чен Ин, чем Чен Аут.
* * *
* * *
* * *
Девочка, девушка, женщина в период до мужчины, между мужчинами или отрываясь от мужчины пускается в творческую стихию иного. Чего – непредсказуемо и не особо важно. Музыка, изучение китайского языка, философия, фламенко, живопись, мистика, фольклор, благотворительность, эзотерика. Она углубляется в это страстно, до беспамятства, она не потерпит на своем пути никаких препятствий. Может показаться, что так происходит скрытый, интуитивный поиск новой женской судьбы, проще говоря, нового мужчины.

Действительно, стоит ей встретить и полюбить нового мужчину, а еще вернее – родить ребенка, на какое-то время философия или фламенко перестают быть неистовой страстью, а то и забываются вовсе под тем или иным уважительным предлогом.

Но нет на свете такого мужчины, нет такого количества детей, которые до конца вытянули бы из женщины эту неутолимую жажду иного.

Разумеется, есть и женщины, чей талант требует прямого воплощения всегда, не будучи приурочен ни к каким мужчинам. И есть женственные мужчины, расцветающие павлинами-петухами только до женщины, между женщинами или в отрыве от них.
* * *



Однажды, когда А.Ф. уже не было в живых, знакомая рассказала об одном крошечном эпизоде. Как известно, всю вторую половину жизни А.Ф. был практически слеп. Вечером и ночью обдумывал план работы на будущий день, назавтра приходил секретарь, записывал под диктовку, искал цитаты, исправлял, снова записывал.
Занятно, что ему часто дарили иллюстрированные издания, даже альбомы, притом дарившие прекрасно знали о его слепоте. Как-то ему привезли из Германии книгу о немецких философах с превосходными рисунками и фотографиями. А.Ф. сидел на своем любимом месте - низеньком маленьком креслице у самой двери. Высоко, как птица, вскинув голову, он попросил меня рассказать про книгу. Листая страницы, я наткнулся на превосходные фотографии Шопенгауэра и Ницше. И стал описывать их А.Ф. в подробностях, между прочим, не без насмешки. Он живо включился в игру, задавал вопросы о прическе, об осанке, еще о чем-то. При этом и рассказывал мне, видящему, кое-что такое, чего я видеть не мог, но что придавало моим наблюдениям полный смысл. Это был один из прекраснейших арбатских вечеров, который мне запомнился.
После смерти А.Ф. во время одной из встреч знакомая рассказала: как-то она вызвалась проводить профессора на такси в университет. Доехали благополучно, прошли через холл к лифту. Когда зашли в лифт и дверь закрылась, А.Ф. приглушив голос неожиданно спросил:
- Ольга, а что, в Москве еще ходят шарманщики?
* * *
Есть у меня страничка в Контакте. Большинство друзей и подписчиков там – мои бывшие студенты. То есть, главным образом, представители поколений, родившихся в восьмидесятые и девяностые. Сейчас это юристы, консультанты, менеджеры, бизнесмены, домохозяйки. Люди с высшим образованием, в той или иной степени обеспеченные. У многих семьи, дети.

ДальшеCollapse )
* * *
* * *
* * *

Previous