AUM (nucisarbor) wrote,
AUM
nucisarbor

Простуда. Из романа "Теплые вещи"

В простуде, от которой неспешно лечишься в домашнем тепле и покое, всегда есть что-то сказочное. Болезнь превращает родителей из диктаторов в придворных, заменяет будничную еду лакомством и баловством.

Но главное, конечно, — это прекращение всякого принуждения. Хочешь — спи, не хочешь — не ешь. Конечно, приходится лечиться. Неприятно, к тому же приводит к исцелению. Но все равно — это малая плата.
Подушки, плед, лучшие книжки, пластинки и диафильмы под жужжащий припек горчичников, распаренная в чае малина, йодная сетка на носу и колючие шерстяные носки. Забота и потакание.
Но нынешняя простуда была совсем особой. За мной гналась и чуть не настигла настоящая беда, и я от нее избавился, оторвался в самый последний момент.
На меня навалились мечты и видения. Я взбирался по еле заметной тропинке, ведущей к горному храму. Входил в сыроватое облако и брел, почти ничего не видя вокруг. Потом делалось совсем холодно: облака паслись по склонам внизу, вокруг в расселинах поблескивал лед, на уступах лежал чистый снег.

Ежась от озноба, я поднимался с кровати. Пошатываясь, плелся за очередными кофтами-одеялами. Бушка подпрыгивала, вертя похожим на белую хризантему хвостом и скакала вокруг меня, умоляя поиграть. Казалось, вокруг меня скачет веющий холодом сугроб. Свернувшись калачиком, я засыпал.
Старик-монах встречал меня на пороге кельи и набрасывал мне на плечи ватный халат. Яркий, как паровозная топка, шафрановый халат возвращал телу долгожданное тепло. Дрожа, я проваливался в жар и видел себя у гудящего очага рядом с низким столиком. На столике стоял крохотный, с перепелиное яйцо, чайник и две чашки, каждая размером с пульку для пневматического ружья. Я хотел пить и все думал, как же можно напиться из такой посуды.

Не помню, как вернулась из школы сестра.

Потом в дверь поскреблись, тихо вошла мама и шепотом позвала к ужину. Услышав мой отказ, она своим обычным голосом сказала, что я уже испортил себе голову, а теперь испорчу и желудок. Отец добродушно-громовым тоном из кухни велел, чтобы мама оставила меня в покое. Потом сестрица просунула голову в только что прикрытую дверь, радостно поведала, что тоже хочет заболеть и просила чихнуть на нее. Я сказал, что это на меня все чихать хотят и не дают человеку спокойно поболеть у себя в комнате. Сестра обиделась и сказала, что я нагрел градусник на батарее и никакой не больной. И ушла, не закрыв дверь. Я вздохнул, поднялся с постели и шаркая, как шаркают только очень нездоровые люди, вышел на светлую, пахнущую жареной картошкой и котлетами кухню.

Subscribe

  • КАРТОШКА. ТРИДЦАТЬ ПЕРВОЕ АВГУСТА

    Мама прислала фотографию, ничего необычного: несколько розовых картофелин. На даче у сестры посадили, скорее смеха ради, никак не рассчитывая на…

  • ЛЮБОВЬ. ПЕЧАТЬ ЭПОХИ

    Или печаль эпохи. Прекрасные юные лица. Достать камеру не успел, снял на телефон. И хорошо, что снял. Хочу это запомнить.

  • АРТЕЛЬ

    Всякий, кто бывал на Русском Севере и Северо-Западе, замечал, насколько талантливое там небо. Кажется, есть целая артель горних ваятелей, которые…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments

  • КАРТОШКА. ТРИДЦАТЬ ПЕРВОЕ АВГУСТА

    Мама прислала фотографию, ничего необычного: несколько розовых картофелин. На даче у сестры посадили, скорее смеха ради, никак не рассчитывая на…

  • ЛЮБОВЬ. ПЕЧАТЬ ЭПОХИ

    Или печаль эпохи. Прекрасные юные лица. Достать камеру не успел, снял на телефон. И хорошо, что снял. Хочу это запомнить.

  • АРТЕЛЬ

    Всякий, кто бывал на Русском Севере и Северо-Западе, замечал, насколько талантливое там небо. Кажется, есть целая артель горних ваятелей, которые…