AUM (nucisarbor) wrote,
AUM
nucisarbor

Categories:

ВАЛЕНТИНА ИВАНОВНА

4

Последнее село на Каргополье, куда мы приехали — Лядины. Погост-погорелец, где за несколько лет до этого от удара молнии сгорели две трети «тройника» — двух деревянных храмов и колокольни. Богоявленская церковь спаслась, но ее отреставрировали так, что спасенье тоже с оговорками вышло. Впрочем, две тетки, разговаривавшие посреди улицы, сказали, на выезде из села есть еще одна часовенка, причем с небесами.

Ключи от нее хранятся у Зинаиды Георгиевны, вон в том голубом доме. Пока художники расселись по деревне со своими красками-карандашами, пошел я в голубой дом. Надо было попросить Зинаиду Петровну проводить нас к часовне. Постучался в дверь, в окно. Слышно, в избе кто-то есть, но на стук не отзывается. Наконец, выглянула в окно женщина лет пятидесяти. Чего, мол, надо? Я привычно объясняю: экспедиция, художники, можно ли взглянуть на часовню? Та машет рукой: нет, не могу, не сейчас. Ну, нет так нет. Прохожу мимо теток. Занята, говорю, ваша Зинаида Георгиевна.
— Точно, — вспомнили, — У них юбилей. На юбилей оне едут. А вы к Валентине Ивановне зайдите. Вон тот желтый дом. У нее тоже ключи вроде были.

Иду к желтому дому. Под окнами заросль золотых шаров. На заборе дальнем какие-то тряпки сохнут. Дверь перекошенная. Стучусь. Выходит на стук маленькая старушка, халат на ходу застегивает, причитает. На одной ноге у нее какие-то полуразмотавшиеся бинты. Поздоровались. Опять объясняю про часовню, про художников, про ключ.
— Дак у Зинки ж все ключи. Я ей уж когда свои отдала. Вот как ногу сломала. Ходить уж не могу совсем. Ногу сломала, лечили, лечили, а оно не срастается. А больницы у нас нет. И крематория нет. Даже в Каргополе нет крематория. С такой ногой куда я пойду?
Тут старушка простодушно задирает халат и показывает свою ногу. Мне уж неловко, что я со своими пустяками сунулся.
— Тебя как зовут-то? — спрашивает.
Сказал.
— А лет тебе сколько?
И про это сказал.
— Миша, сына я в прошлом году похоронила. Одна осталась. Никто не помогает, лекарств нет. А государство пенсионеров на работу опять гонит.
Это все она говорит уже плача.
— Идите, говорят, работайте. А где тут у нас работу найдешь?
Ничего я лучше не придумал, подошел и дал ей немного денег. То есть, это мне казалось, что немного. Но для Валентины Ивановны, похоже, это была какая-то невероятная сумма. С минуту она отталкивала руку, отказывалась, а потом вдруг смирилась, перестала плакать.
— Видно, Бог тебя послал. Ну ладно, Миша. А мать у тебя жива?
— Жива.
— Скажи, за кого молиться. Я и за нее, и за тебя молиться стану.

До того щемящая и неловкая сцена, я наскоро попрощался, пожелал выздоровления и пошел из деревни. Думаю, хоть снаружи на часовню взгляну.
Улица впала в поле, поросшее высокими травами, между них вьется глухая дорога, по которой, похоже, мало кто ездит: сразу и не разглядишь. Иду, думаю про Валентину Ивановну. Сколько таких женщин в России! Старых, слабых, больных, без мужа, без детей, еле-еле существующих на грошевую пенсию — это после всей жизни, ушедшей на тяжелую каждодневную работу. И какое дело до них нашему все величающему государству? А зимой тут каково?

Вокруг ни души. Только кузнечики на солнце стрекочут. Вдруг слышу какое-то ворчание за спиной. Оглядываюсь: сквозь траву продирается «жигуленок». Отступаю, чтобы пропустить. Тут машина останавливается рядом. За рулем мужичок сидит лет шестидесяти. Дверь открывается: а из двери показывается Валентина Ивановна. Уже в приличной кофте, в зеленом платочке с цветами.
— Миша, садись! Садись скорей!
Ничего не понимаю. Сажусь в машину. Оказывается, Валентина Ивановна после моего ухода дохромала до дома Зинаиды Георгиевны, переполошила все семейство. И вот муж Зинаиды Георгиевны на личном автомобиле отвезет меня и Валентину Ивановну к часовне. Ключ Валентина Ивановна держит в кулачке.
Часовня оказалась крошечной избушкой размером с баню, а то и меньше. Внутри могли разом поместиться человека три. Несколько икон, календарь и списки молитв, пришпиленные к стене, над головой на расстоянии вытянутой руки — небеса.

Кстати, в тот же день я узнал и записал удивительную молитву, которую произносила Валентина Ивановна. Только на душе у меня хоть и весело, но совсем неспокойно. Что же это я один на все тут смотрю, а наши сидят там, ждут — как-то нехорошо выходит. Я прошу Валентину Ивановну подождать четверть часа, никуда не уходить. Бегу через поле, через деревню к нашему микроавтобусу, в который уже погрузилась группа, чтобы возвращаться в Каргополь.

Я сбивчиво рассказываю про часовню и Валентину Ивановну. Саша Кузнецова, наш главный руководитель и ребята слушают, не понимаю, куда я клоню. Давайте, говорю, проедем к часовне, посмотрим, а на обратном пути заберем Валентину Ивановну. Потому что «жигуленок» давно уехал, как она через поле пойдет со своей ногой?

Водитель Андрей говорит твердо: не поеду. Поймаем в этом поле камень или в яму въедем. Еле уломали его с Сашей. Едем со скоростью черепахи. Приехали без поломок все же. Валентина Ивановна по два человека впустила всех в часовню, показала образа, каждому какие-то слова говорила. На всех произвела такое же неизгладимое впечатление, как и на меня. Смотрю, девчонки по одной еще в часовню шмыгают, какие-то денежки в банке оставляют.

Посадили Валентину Ивановну на почетное место в автобусе, довезли до избы. Тут уж она и с Сашей расцеловалась. Вот такое вышло завершение нашего каргопольского путешествия.

1

2

3
Subscribe

  • ТАНЕЦ КОСМИЧЕСКИХ ПОКРЫВАЛ

    Звезду «Фоли-Бержер» Лои Фуллер считают основательницей танца модерн. В сущности, она взяла за основу любимое развлечение…

  • КТО ИНОАГЕНТЫ?

    У меня есть книга, где опубликованы письма отцов, заключенных в советские концентрационные лагеря, своим детям. Авторы этих писем не знали, дойдет ли…

  • ВЫВОД

    Инерция всегда эгоистична. Искусство, даже если его творит одаренный эгоист, окрыляет не его одного.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment