oblaka

ОПАВШИЕ ПИОНЫ

Когда опадают пионы,
видишь скорость паденья
медленных весен на лоно
мгновенья.

Губ календарь, платьев
и отрывных крыльев,
сколько тебе объятий
в час утраты раскрыл я!

На беззащитном бутоне
юбок ворох тревожа,
застит сорванным ровно
брачное ложе.

В облетаньи пионов
запах цветных эонов:

вроде часов песочных
розовоточит источник.
Благоуханны перья
потери.
nux

ПИОНЫ

Когда в вазе стоят пионы, такое впечатление, что в гости пришла нарядная, небывалой красоты женщина, которая имеет в виду тебя ошеломить, а лучше влюбить до смерти. Есть в них этот шорох шелка, оттенки губной помады, запах вымытых волос: все, что нарочно устроено для волнения и в то же время так естественно, так недоказуемо, словно это просто букет пионов.
wizard

ПРИДЫХАНИЕ

Вчера довелось коротко выступить в лектории "Прямая речь" вместе с Дмитрием Быковым и Дарьей Юрской. Не уверен, что смог достаточно четко выразить мысли, которые важны для меня и (уверен в этом) были важны для СЮ.

Последние годы СЮ жил с ощущением надвигающейся катастрофы. Которая для него началась с умирания театра — такого, каким его понимал и делал сам Юрский. Театра, который является средой, существенно влияющей на состояние умов в стране. Театра, в котором формулируются, критикуются, преображаются важнейшие идеи и ценности.

Зал на его спектаклях всегда был полон, но он чувствовал, что зрители недопонимают или вовсе не понимают послание его спектаклей. Полный зал в отсутствие зрителя — как это понять? Как с этим жить? Между прочим, я своими ушами слышал, как две дамы, выходя со страшного Reception, обсуждали, какой молодец Юрский и как хорошо выглядит для своих лет.

Изменилась социальная роль зрителя. Тот зритель, который шел на "Идиота" или "Горе от ума" в БДТ тех времен, когда там играли Смоктуновский и Юрский, приходил за откровением и потрясением. Он был готов и хотел понять, умнеть, меняться. Нынешний зритель приходит за имиджем самого себя. Он является в театр, чтобы обнаружить себя в роли человека передового ("в тренде"), модного, принадлежащего к людям тонким, образованным ("не у телевизора же сидеть") и желающего вращаться среди таких же достойных и прекрасных людей. Платежеспособный потребитель высокого класса — как требовать от него потрясений и внутренних перемен? Он же деньги заплатил.

Актерское искусство как наука (и волшебство) перевоплощений в современном мире под ударом. Какова ценность перевоплощения в мире, где почти не осталось правды? Где притворство и имитации тоннами льются с экранов телевизоров, из радиодинамиков, заполняют официальные сообщения власти и публикации в интернете?

Литература в том же положении. Пишут практически все, нас окружает бесконечный текстопад — одни социальные сети чего стоят. Можно писать точно, остро, вдохновенно, можно строить гениальные фразы. Но читатель готов довольствоваться и куда меньшим. Почитает ленту в фейсбуке — и утолит свой читательский голод текстовым фастфудом. Да и какой там голод. Все обкормлены всем на долгие годы вперед.

Вот чего не хватает сегодняшнему театру, искусству, кино, литературе, чтобы функционировать как прежде: им недостает зрительского и читательского ПРИДЫХАНИЯ. Того самого, которое заставляло вчитываться, вдумываться, истово искать смысл даже в трудных текстах, в сложных спектаклях, в авторском кино, в авангардных картинах. Вернется ли это когда-нибудь? Только тогда, когда привычки и принципы потребительства будут отвергнуты большинством образованных людей. Это приблизительно — когда рак на горе свистнет или после дождичка в четверг.
oblaka

СЕРЕДИНА ЛЕТА. СУБЪЕКТИВНЫЙ ИДЕАЛИЗМ

Сидеть долго — полчаса, час, два — где-нибудь в углу сада, жмурясь на солнце. Слушать летние звуки, несогласованные, не связанные друг с другом, но в то же время подчеркивающие, что впереди еще полно времени до конца дня: жужжание мух, басок шмеля, разделенный на коротенькие меховые легато (от одного цветочного аэродрома до другого), полеты стрижей, рассекающих небо тонкими дугами визга, призрачные звуки радио с дальнего участка, солнечные переливы жаворонка — а может, это и есть голос солнца? Более того, этот остаток дня потянется ленивее, свободнее, спокойнее, оттого что впереди еще множество таких дней. Сидеть и думать тысячи мыслей, таких же бессвязных и гармоничных, как летние звуки.
А потом прикоснуться к чему-то обжигающе-горячему — всего лишь книга, заброшенная полчаса назад и оставшаяся на солнцепеке.
Все это почувствовал — предчувствовал — за одно мгновенье, глядя на зимнее золото крестов Новоспасского монастыря сегодня на закате.
oblaka

СТАКАН. ВЕСНА

Горящих радуг след,
в стакане замерев
с водой,
ты преломляешь свет —
так преломляют хлеб —
со мной.
nux

НЕХВАТКА

Мой главный авитаминоз — нехватка настоящего разговора. Существенного, личного, откровенного. Когда оживаешь в разговоре.
wizard

АРТИСТИЗМ И БЕССМЕРТИЕ

Умберто Брунеллески. Арлекин. 1914 г.

После лекции о масках, комедии дель арте и др. подумал. Как получается, что мы живем не бесконечной жизнью? Во-первых, потому что меняемся, то есть теряем себя прежних. Во-вторых, потому что живем только в виде самих себя и не умеем одновременно жить в виде кого-то еще. Ни в виде рыбы, ни в виде планеты Сатурн, ни в виде Айседоры Дункан. Сегодня Михаил, завтра Михаил, позавчера Михаил. Сколько можно, товарищи! Тот самый Блок, который написал самый безнадежный, самый отчаянный городской пейзаж («Ночь, улица, фонарь, аптека»), прогнал свою поэзию через десятки карнавалов. Маска и вообще артистизм — какой-то шанс выйти за пределы самотождественности, обреченной самоидентичности. Игра — или искусство? — неплохой способ улететь с планеты «я» и побыть кем-то еще. То есть, прожить больше, чем одну жизнь. Особенно в том случае, если не перестаешь быть собой.