Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

nux

МАЙОР ТОМИН, КРОКОДИЛЫ, ПОЛОВНИК: ИГРА В БИСЕР ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Я мыл посуду. Из угла бормотал телевизор, где шла передача про Ван Гога. Канал «Культура». Пока вода бежала достаточно громко, можно было разобрать только имена. Но потом я понял, что идет документальный фильм, целиком посвященный отрезанному уху. Эксперт с важным видом говорил, что человек сам себе ухо отрезать не может. Твердая хрящевая ткань, еще какие-то анатомические помехи. А вот Гоген вполне мог отрезать ухо Ван Гога. Почтенная дама и еще несколько господ проводили расследование, понемногу загоняя Гогена в угол. Они жаловались на сотрудников музея Ван Гога, которые недооценивают их теорию. Что это за желтая документалистика? Да точно это канал «Культура», подумал я не без удивления? Точно-точно, точнее не придумаешь.
Collapse )
nux

ОБЫКНОВЕННОЕ ЧУДО

Было несколько фильмов, которые сказались на моей жизни серьезнее, чем это позволено кино. Или, возможно, именно так, как и положено искусству. Один, просмотренный, положим, сорок раз и невольно выученный наизусть до тончайшего шороха платья, до закадрового полувыдоха, подтолкнул уйти из дома и начать заново собственную историю. Другой вынудил дать клятву переступать через страх даже тогда, когда бояться вполне извинительно. А каким откровением была «Неоконченная пьеса для механического пианино»!

Теперь главное. Видя впервые фильм «Обыкновенное чудо», я не мог понять, откуда драматург, режиссер, художник и актеры знают, что со мной происходит. Это был фильм про мою любовь, только мою, никем больше не пережитую, и он дался мне так же тяжело и так же окрыляюще, как и само чувство. Ни единой фальшивой реплики, ни одного ненужного образа, ни единой ноты, без которой можно было бы прожить. «Теперь я читаю книги только про медведей», и этот голос...
Когда через много лет я познакомился с Евгенией Симоновой, понял, что не смогу ей сказать о пережитых чувствах, а сейчас, пожалуй, и сам фильм боюсь смотреть, потому что чувствовать слабее и более отстраненно не согласен.

Искусство учить чувствовать, когда заставляет поверить, что открытые нам на страницах, на полотнах, на сцене чувства — наши собственные. А ведь именно оно, искусство, показало нам, до какой высоты может воспарить или в какую пропасть свалиться наша душа, было проводником на ту высоту и в эту пропасть.

«Слава храбрецам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придет конец. Слава безумцам, которые живут так, как будто они бессмертны, — смерть иной раз отступает от них. Отступает, ха-ха-ха! А вдруг ты и не умрешь, а превратишься в плющ, да и обовьешься вокруг меня, дурака. Ха-ха-ха!

(плачет)»
А это уже не кино — во всех смыслах слова.
nux

ВЫСТАВКА. НЕ ПРО ПОПУ

Женщины, которые смотрят на других женщин — зрелище, порой не уступающее зрелищу самих женщин. Возвращался домой в метро. На Парке культуры подхожу к эскалатору. Прямо передо мной движется молодая блондинка, в полной мере и абсолютно довольная жизнью и собой. Не знаю как объяснить, просто чувствуется. И особый предмет ее довольства — обтянутая шелком попа, звонкая, как колокол на башне вечевой.

Существуют специалисты-музейщики, которые умеют представить скульптуру или, скажем, горшок на выставке. Найти пьедестал, подобрать витрину, фоновый материал, освещение. А среди женщин бывают такие специалисты, которые умеют сделать выставку из самой себя. Или из лучшего в себе. Вот здесь так и было. Но если вы думаете, что я хотел написать про попу, то вы ошибаетесь.

Так вот, я иду к эскалатору, впереди екает выставочный образец, а сбоку движутся люди, которые меня обгоняют. В том числе вижу краем глаза девушку, которая тоже вполне себе экспонат, но при этом не терпящий другие экспонаты. И она смотрит на вышеописанное шелковое еканье безо всякого удовольствия. Да что там, прямо неприязненно глядит. От такого взгляда что-нибудь может прокиснуть или лопнуть. Но не сегодня. Сегодня плохой день для прокисания и лопания. Убедившись, что избавиться от раздражающего объекта не получается, девушка обгоняет и меня, и блондинку, и отчаянно рвется вверх, туда, где можно забыть обо всем суетном и наносном.

Все описанное занимает несколько секунд, но еще до того, как я достигаю эскалатора, вижу, что мимо быстро шагает молодая женщина, одетая по-мусульмански: фиолетовое платье в пол, черный хиджаб. Она обгоняет меня, потом блондинку, причем по дороге задевает ее попу сумочкой.
Я замираю: сейчас она обернется и посмотрит на довольную собой и жизнью красотку — как? Презрительно? С осуждением? Сдержанно? Все эти варианты я успеваю просчитать за доли мгновения, пока не вижу лицо мусульманки. И вот поворот головы совершился, и — о чудо! — прекрасный, приветливый, извиняющийся взгляд. Совершенно добродушный и искренний.
И если все увиденное напоминало стремительно движущуюся выставку, то это выражение лица было как раз той картиной, ради которой эту выставку стоило посетить.
wizard

НЫРОК В ИНОБЫТИЕ

В шестидесятые годы прошлого века в Пестуме обнаружили захоронение, украшенное удивительными росписями. Назвали его "Гробницей ныряльщика" и датировали 470–450 гг. до н.э. Пожалуй, это одно из самых поэтических произведений древнегреческой живописи.
Художник изображает все, что любил ушедший: дружеские пирушки, музыку, приятные беседы, смех.
Удивительно здесь море. Это и одна из любимых стихий, и метафора того головокружительного прыжка, который совершает человек, перелетая в мир иной.

00

Collapse )
nux

Андреа Мантенья. РАСПЯТИЕ. 1457–1460. Лувр

_IMG_9685 (2)

Главное остается непонятым. Великое – незамеченным. В любимом "Падении Икара" Брейгеля-старшего фигурку Икара не сразу найдешь. В чем тут суть? В том, что нет единого – хотя бы на минуту – центра мироздания? В том, что важное нужно уметь разглядеть, и никто, кроме тебя самого, об этом не позаботится?

Распятие в картине Мантеньи – одна из тысяч казней, происходящих на этом месте. У камня слева свалены черепа от прежних распятий. Римские солдаты разыгрывают в кости хитон распятого, болтают о новостях, а всадник, любопытствующий происходящим, смотрит вовсе не на Христа, а на одного из разбойников. Толпы идут по дороге из города и в город, погода хорошая, трава и деревья растут, как ни в чем не бывало.

Взгляд Мантеньи – не кощунство, не стремление показать главное событие Священной истории наособицу. Это другая степень вживания. Другая мера реальности, как в его же "Мертвом Христе". Горе мирового масштаба, которого не слышно за шумом будничной жизни. Бог, которого не признают не только за Бога, но и за человека. Только горе матери, учеников, друзей – только оно, потерянное в просторах и толпах, по-настоящему откликается на произошедшее. Их плач – он и по равнодушному миру, за который была отдана жизнь человека, она же жизнь Бога.

Collapse )
nux

ВЕТКА ШИПОВНИКА

Эта ветка шиповника в стеклянном сосуде с водой - не Мане, не Сезанн и не Дерен. Это Паоло Веронезе. Живопись, от которой голова идет кругом во всех смыслах слова. Прозрачность, прохлада воды, блеск мгновения - в несколько мазков. Мазки сплавлены на картине, как на палитре - и влажная сиюминутность преодолевает без малого пятьсот лет, не потеряв ни секунды свежести.

4