Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

wizard

ПРИДЫХАНИЕ

Вчера довелось коротко выступить в лектории "Прямая речь" вместе с Дмитрием Быковым и Дарьей Юрской. Не уверен, что смог достаточно четко выразить мысли, которые важны для меня и (уверен в этом) были важны для СЮ.

Последние годы СЮ жил с ощущением надвигающейся катастрофы. Которая для него началась с умирания театра — такого, каким его понимал и делал сам Юрский. Театра, который является средой, существенно влияющей на состояние умов в стране. Театра, в котором формулируются, критикуются, преображаются важнейшие идеи и ценности.

Зал на его спектаклях всегда был полон, но он чувствовал, что зрители недопонимают или вовсе не понимают послание его спектаклей. Полный зал в отсутствие зрителя — как это понять? Как с этим жить? Между прочим, я своими ушами слышал, как две дамы, выходя со страшного Reception, обсуждали, какой молодец Юрский и как хорошо выглядит для своих лет.

Изменилась социальная роль зрителя. Тот зритель, который шел на "Идиота" или "Горе от ума" в БДТ тех времен, когда там играли Смоктуновский и Юрский, приходил за откровением и потрясением. Он был готов и хотел понять, умнеть, меняться. Нынешний зритель приходит за имиджем самого себя. Он является в театр, чтобы обнаружить себя в роли человека передового ("в тренде"), модного, принадлежащего к людям тонким, образованным ("не у телевизора же сидеть") и желающего вращаться среди таких же достойных и прекрасных людей. Платежеспособный потребитель высокого класса — как требовать от него потрясений и внутренних перемен? Он же деньги заплатил.

Актерское искусство как наука (и волшебство) перевоплощений в современном мире под ударом. Какова ценность перевоплощения в мире, где почти не осталось правды? Где притворство и имитации тоннами льются с экранов телевизоров, из радиодинамиков, заполняют официальные сообщения власти и публикации в интернете?

Литература в том же положении. Пишут практически все, нас окружает бесконечный текстопад — одни социальные сети чего стоят. Можно писать точно, остро, вдохновенно, можно строить гениальные фразы. Но читатель готов довольствоваться и куда меньшим. Почитает ленту в фейсбуке — и утолит свой читательский голод текстовым фастфудом. Да и какой там голод. Все обкормлены всем на долгие годы вперед.

Вот чего не хватает сегодняшнему театру, искусству, кино, литературе, чтобы функционировать как прежде: им недостает зрительского и читательского ПРИДЫХАНИЯ. Того самого, которое заставляло вчитываться, вдумываться, истово искать смысл даже в трудных текстах, в сложных спектаклях, в авторском кино, в авангардных картинах. Вернется ли это когда-нибудь? Только тогда, когда привычки и принципы потребительства будут отвергнуты большинством образованных людей. Это приблизительно — когда рак на горе свистнет или после дождичка в четверг.
oblaka

ВОЛЧОК

Вышел мой роман. Не могу понять, вышел ли я из него, закрылись ли за мной его двери. Пожалуй, многое он изменил во мне навсегда. Хорошо, чтобы Сад из книги цвел каждое лето, а зимой покоился в отзвуках мягкого снега. Хорошо, чтобы жили все персонажи, которые так удивляли рассказчика. Может, для того и был написан – чтобы сохранить неправдоподобную красоту, в которой герой столько узнает о людях и о себе. Действие происходит в наши дни, и это совершенно новый опыт – писать время, которое не прошло. Хотя теперь уже прошло, конечно.

5

Collapse )
nux

РАЗГОВОР С НОЕМ

Noah and tools

Noah

Noah1

РАЗГОВОР С НОЕМ


Когда все в мире пошло не так?
Есть мнение, что на ковчег
тайком с другими прокрался враг,
и, в общем, спасли не тех.

Гремучей рептилий, коварней гиен,
жестоковыйней осла,
он плыл с другими и ночь, и день
и ждал, что утихнет мгла.

Когда же вынесли воды ковчег
на зимнее темя горы,
сошел на берег враг-имярек
в соленых ризах седых.

И всех, кого казнящей волной
не скрыло в утробе морей,
спасешь ли ты, прародитель Ной,
от нас, твоих сыновей?

Тобой спасены убийство и мор,
неправый суд и война,
неистовость вер, клеветы задор,
вся пагуба спасена.

Тут мокрой от брызг морских бородой
кивнул, прищурясь чуток,
и мне отвечает праотец Ной:
– Взгляни пошире, сынок!

Гуляет в каждом из нас ад,
его не зальешь водой,
и бездны в наших душах бурлят
непоправимой бедой.

Но черт побери, осанна, виват! –
простите мне мой иврит! –
в каждом из нас есть свой Арарат,
оттуда улетный вид!

Там каждый миг драгоценен, как жизнь,
там мил каждый божий цвет,
там люди очнувшись за ум взялись,
и розни меж ними нет.

Там лечат больных и любят детей
по-райски сады растят,
там нежно дружат араб и еврей,
ей-крест, уж поверь мне, брат!

Там миром все сочиняют псалмы,
ковчеги, стихи, города,
там вместе не хуже, чем порознь мы,
такая вот ерунда.

Там люди, пожалуй, не злее зверей,
не хуже цветов, ей-ей!
Спасемся все вместе мы, слышишь, брат? –
причаливай – вон Арарат!

– Но в мире по-прежнему все не так,
и кто на ковчеге чужой?
И что тот ковчег – «Титаник»? Барак?
Скажи, прародитель Ной!

А твой Арарат – не гора ли льда,
в какую врежемся мы?
И кто спасется, доплыв туда
сквозь волны, войны и тьмы?

Спуская трап, праотец молчит,
его загадочен вид,
власы развеваются на ветерке,
топор наготове в руке.
zima_ogon'

ПРО ИОНЫЧА И ЧЕЛОВЕЧЕСТВО

Старцев врач. То, что он обрастает практикой и наживает деньги, не отменяет главного – он все время работает (сакраментальное для Чехова слово «работать». Его так часто восклицают неработающие герои – то ли мечтательно, то ли с фальшивой ажитацией), причем в сфере безусловно полезной и человеколюбивой, чеховской.
А если бы он все-таки женился на Екатерине Ивановне? Рядом есть картина счастливой семейной жизни, которую Чехов рисует не менее плачевной, которая поверхностна, полна рутины и фонтанирует пошлостью. Автор судит об этом не осуждая. Он невысокого мнения о людях вообще, не исключая лучших и любимейших своих героев, не исключая себя. Хотя… Кроме Ионыча есть еще и Дымов. Дымов любим Чеховым, это врач-подвижник, это святой без ореола, без надменности «человека с призванием». Но и Дымов несчастлив, уже в этом одном проявляется чеховское неверие в человечество. Если хороший человек, который никому не делает зла, наоборот, спасает, жертвует, творит добро, не заслужил счастья, значит, мир устроен категорически неправильно. Значит, за совершенный грех расплачивается не только грешник, но и туча других людей. Делать добро надо, а ждать от этого какой-то пользы и радости – ни в коем случае. Ионыч на перекрестке свернул в сторону от «напрасных беспокойств» и погряз в инерции, тучнея, коснея, старея, задыхаясь. Чехов просто показывает эту картину, а уроки мы извлекаем, исходя из наших собственных идеалов и страхов. И эти уроки совершенно не обязаны совпадать с теми, которые извлекал для себя сам Чехов.
Ы

НАПИСКА

Когда Асе было года два, она гостила летом на даче у деда с бабой. Однажды она явилась к деду, протягивая какую-то бумажку. Бумажка была испещрена некоторыми каракулями - произведением собственной письменности, изобретенной по случаю и на один раз.
- Что это? - спрашивает дед.
- Написка.
- Ну и что там написано?
- Стихи про Клёмина.
Откуда взялся этот Клёмин, мой приятель, единственный в Тагиле представитель художественной богемы, которого родители (они же баба с дедом) считали человеком никчемным и никогда не упоминали в разговорах?
Наверное, о Клёмине Ася слышала от меня. Стихи же были совершенно прекрасны.

Ася Нисенбаум (2 года)
СТИХИ О КЛЁМИНЕ

Клемин жил когда-то в избушке,
а избушка треснула на части,
и он позвал мастера с шифером,
и тот сделал.
И стал жить
Живым жИвом.

Видели бы вы этого Клёмина. Между прочим, он единственный из нашей компании, кто все еще живет живом в Тагиле и пишет картины.
nux

ШОВИНИЗМ СОВРЕМЕННОСТИ

Хваля живопись XVI или XIX века, часто говоришь, мол, так могли написать только в ХХ веке… Однажды понимаешь, что это своего рода историческое идиотство: шовнинизм современности. Скоро ХХ век станет такой же древностью, как эпоха Возрождения. Он был нам дан только для того, чтобы понять: никакой старины нет. Веласкес, Рубенс, Делакруа писали без оглядки на ХХ век, совершенно не думая, что живут в ветхом веке, что их век – старина. Старина – феномен верхоглядства и тщеславия любого нового века.
nux

Удивленные. Зрители часов на ратуше

Мимо Староместской ратуши я проходил раз по пять за день. Все, кто бывал в Праге, знают, что каждый час под знаменитыми Курантами собирается небольшая толпа, ждущая появления фигурок. После представления люди свистят, аплодируют, улюлюкают, как будто куклы или тот, кто их изготовил, может услышать все эти звуки.
Collapse )
ochki

Для согреву

Вообще все оказалось куда веселее, чем я ожидал. И не смертельно холодно. А один момент понравился особенно. Колонна повернула к Якиманке, и вдруг на предпоследнем этаже дома обнаружилась парочка, которая махала сверху белыми ленточками. Тут все хором грянули им такое победное "ура!", как будто они были самыми главными на митинге. И тут же поняли все - и наверху, и внизу: ну да, самые главные и есть. Отдельные люди. Такие же, как мы. Неофициальные, добродушные, свои.


Collapse )
nux

Русь приходящая

Может быть, писать по горячим следам не стоит. Может быть, завтра картина прояснится и можно будет отделить главное от случайного. Но про это я завтра и напишу. А сегодня - нефильтрованное.
Collapse )