Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

nux

ТОКСИЧНО И НЕТОКСИЧНО

Появляется вдруг в языке новое слово, причем не в толще, не наравне с другими, а на поверхности, у всех на виду. Модное слово. И некоторое время к нему принято прибегать, оно вроде бы многое объясняет. Вот в восьмидесятые годы прошлого века было в ходу словосочетание «энергетический вампир». А раз в ходу, надо пользоваться. И его, конечно, применяли направо и налево. Причем иногда (довольно часто) реальность сопротивлялась. Но поскольку словцо модное, ходовое, в него закидывали и то, что соответствовало только одним боком, а иной раз и вовсе не соответствовало.

Сегодня такие слова тоже есть. Например, слово «троллить». Им теперь частенько называют, притягивая за уши, совсем иные понятия: «подтрунивать», «ерничать», «иронизировать», «проявлять сарказм». Все эти слова относятся к разным предметам, у каждого свой смысловой спектр, свои семантические и психологические характеристики. Но слово «подтрунивать» немодное, а «троллить» модное. И многие по умолчанию пользуются именно им. Отчего возникают разнообразные коллизии и не вполне ловкие ситуации. Ведь «троллить», как ни крути, значит манипулировать, притом унижая собеседника, выводя его из себя. А «подтрунивать» значит игриво поддразнивать, никого не унижая.

Или вот еще одна модная идиома: «токсичные отношения». В нее тоже чего только не запихивают, лишь бы выразиться современно. Но вот что любопытно. Больше всего это словосочетание я слышал от девушки с невыносимым характером, скандалистки, которая к тому же говорит страшно много и на такой частоте, что уже от самого звука голоса начинаешь нервничать. Говорит она, к примеру, что в прежней паре у нее были «токсичные отношения», а вот теперь отношения выстраиваются совершенно иначе. Небо и земля.

Я ее слушаю и думаю: ну как у человека с тяжелым характером могут быть нетоксичные, экологически чистые отношения? И могут ли быть «токсичные отношения» у людей с легкими, ангельскими характерами? А если дело в характере самого человека, зачем говорить про «токсичные отношения»? Ну и уже если говорить всю правду, это ведь иллюзия, что все люди предпочитают безоблачные отношения. Некоторые любят стервозных партнеров (сколько бы они не ныли и не стонали по этому поводу), кто-то обожает бурные сцены, недели не проживет без ссор. «Милые бранятся — только тешатся» — не нами сказано. А ведь сегодня этим милым точно пришили бы «токсичные отношения».
nux

СЕСТРА. БЕЛУЖИЙ МЫС

Вечер. По отмели на Белужий мыс пробирается небольшая компания, в основном, женская: две дамы за сорок, три девочки, а с ними подросток лет четырнадцати, видимо, брат одной из девочек. Прошли отмель не без потерь, набрали воды в сапоги, младшие расстроены, старшие веселятся. Мальчик насмешничает. На камне сидит его сестра лет двенадцати: маленькая, тощая, как щепка, с короткими русыми волосами. Сняв резиновый сапог, на котором зачем-то написано от руки «35» (чего? лет? килограммов?), отжимает шерстяной носок. Старший брат благодушествует:
— Мне больше всего нравится стоять так. — Он завел руки за голову и скрестил пальцы в замок. — Удобно!
Сестра, сидящая на камне, мрачно произносит:
— В армии тебе пригодится.
nux

КИЗИЛОК. БОЛЬШОЙ ЗАЯЧИЙ ОСТРОВ

Научное название кизилка — дёрен шведский. В июле он цветет — и красиво цветет, а в августе иногда сплошь застилает ягодами мшистые прогалины в лесах и на берегах Соловецких островов. Ягоды у одних народов считаются несъедобными, у других — вполне. В любом случае, опасности для здоровья в них нет.


IMG_8667
ochki

«КОШКИН ДОМ», РОССИЯ, МИХАЛКОВЫ

Осенило. Ночью. Часа в три. Хотя все остальные, возможно, уже давно поняли, причем в дневное время. Сказка «Кошкин дом» рассказывает о том, что дворянство — отпавший от народа класс, который можно и нужно наказать, перевоспитать, вернуть в народное лоно. Как перевоспитать? Спалив дотла дворянское гнездо, отняв имение.

Окончательный вариант сказки написан в 1947 году, предыдущий — в 1945-м, а впервые к теме Маршак приступал еще в 1922 году, тотчас после гражданской войны. Итак. Давайте восстановим детали:

На дворе — высокий дом.
Ставенки резные,
Окна расписные.

А на лестнице ковёр —
Шитый золотом узор.

Кошка, кичащаяся родством с ангорской аристократией, живет вызывающе красиво:

На ногах сапожки,
А в ушах серёжки.

На сапожках —
Лак, лак.
А серёжки —
Бряк-бряк.

И это не такая красота, которая своими руками (лапами) создана. Не вязаный свитерок:

Платье новое на ней,
Стоит тысячу рублей.
Да полтысячи тесьма,
Золотая бахрома.

При кошке состоит пожилой кот-дворник. Верный слуга, видать, из бывших крепостных. Кошка устраивает у себя салоны, боборыкинские четверги, так сказать. Приходит к ней народ провинциальный, зажиточный, но заметно более простой: купцы, мещане, кто-то из деревенских богатеев. Они хуже воспитаны, вкусы и нравы у них плебейские, но они смотрят на хозяйку снизу вверх, заискивают, завидуют, восхищаются. Кошке-дворянке того и надо.

В один из таких вечеров, когда статусное веселье в самом разгаре, являются бедные котята. Родственники-простолюдины. Можно сказать так про котов? И вот эти простонародные бедные котята взывают о социальной помощи. Более того, претендуют на подселение:

Ты пусти нас ночевать,
Уложи нас на кровать.
Если нет кровати,
Ляжем на полати,
На скамейку или печь,
Или на пол можем лечь,
А укрой рогожкой!
Тетя, тетя кошка!

Дальше все помнят. Дом горит (революция!), дворянка со своим прихвостнем-дворником ходят по мещанам, бизнесменам и прочим нэпманам, их никто не принимает. Наконец, кошка с Василием тащится к племянникам в их избушку, пораженная в правах, без денег, без пайка.

Котята, разумеется, пускают дворянку на постой, не упуская случая напомнить о своей скудости:

Нет у нас подушки,
Нет и одеяла.
Жмемся мы друг к дружке,
Чтоб теплее стало.

Дескать, полюби нас грязненькими. И вот поначалу все скопом ютятся в коммунальной избе, а потом вместе принимаются за строительство, за исправительные работы. В ходе этих работ кошка и ее кот-наймит перековываются, возвращаются в народ и в новом социалистическом доме живут с котятами душа в душу. Отдельно удивляет, что несмотря на изрядный срок, котята так и остаются котятами.

А потом, после первой вспышки (не подумайте плохого), меня осенило еще разок. Пришло в голову, что «Кошкин дом» — это история семейства Михалковых, написанная Маршаком. Человеком из того же цеха, но, как бы сказать, не того же ранга. Михалковы — те самые дворяне, которые лишились имения, пошли на службу к ̶к̶о̶т̶я̶т̶а̶м̶ народу, и так освоились, что сначала опять отгрохали неплохой дом, а потом, когда полыхнуло социалистическое отечество, вспомнили про дворянство и вернулись в исходную позицию. Только на более высоком уровне.

Не скажу, мол, жди пожара. Это лишнее. Выражусь иначе: все идет по кругу. Едим дома! Как хотите, так и понимайте.
nux

КОНЁМ

Сразу скажу: это не осуждение, не высокомерие, всего лишь наблюдение человека, который интересуется изменениями в шуме времени.

Традиция легализованного столичного мата, принятого в лексикон людей более-менее образованных, в том числе женщин и девиц — что-то вроде одностороннего завета с народом, хождения в народ, декларативного изменения своего социального статуса. А еще некий обдуманный штришок к собственному образу — «я смелее, чем вы думали», «ваши приличия мне не указ», «оцените мою лихость».

Только вот что я, прежний мальчишка из тагильского двора, могу заметить. Человека, который знает, как ходят по доске фигуры, не называют шахматистом. Можно выучить несколько слов и их производные, но так и остаться старательным иностранцем. Как ни крути, получается что-то деланное, ненатуральное. Естественное — не раздражает.
wizard

КАЗУС ВАР-РАВВАНА

«Пилат повернулся и пошел по мосту назад к ступеням, не глядя ни на что, кроме разноцветных шашек настила под ногами, чтобы не оступиться. Он знал, что теперь у него за спиною на помост градом летят бронзовые монеты, финики, что в воющей толпе люди, давя друг друга, лезут на плечи, чтобы увидеть своими глазами чудо – как человек, который уже был в руках смерти, вырвался из этих рук!»
Они освоили и этот секрет. Грядет или происходит некоторое событие, важное для власти: Международный экономический форум, голосование по конституции или что-то еще — главное, что это событие обсуждается в мировых средствах массовой информации.
По разнообразным делам, большей частью сфабрикованным, сидят, положим, десятки или сотни человек. Из этих дел выбирается самое вопиющее или самое громкое, то, которое обсуждают и в сети, и по радио, и в корпорациях, и в народе. Как дело Ивана Голунова. Власть приурочивает судебный процесс к нужному дню, интригует, заставляет переживать, нервничать, подписывать письма, собираться у здания суда. Чем ближе к развязке, тем громче, тем напряженнее этот гул, в котором клокочут все худшие ожидания (молитвы, суеверные «хоть бы» не так слышны, но их тоже много). И вот звучит приговор: «Виновен. Сколько-то лет условно».
И миллионы выдыхают: слава богу! А тысячи продолжают возмущаться: как это виновен? Невиновен! Виновен не он! Ликование, облегчение, торжество, поздравления, раздражение, проклятья, умные комментарии. Но главное: огромный разряд ожиданий обесточен. Кто-то, вероятно, помнит, что все еще под арестом Юрий Дмитриев, что в психоневрологическом диспансере содержится Александр Габышев, что — и это главное — через несколько дней случится голосование по поправкам к Конституции, которые несомненно будут приняты и которые, вне всякого сомнения, при прочих обстоятельствах должны находиться в самом фокусе критики, возмущения, протеста.
Так случайно ли именно сейчас состоялся этот процесс и вынесен именно такой приговор?

«И, раскатив букву “р” над молчащим городом, он прокричал:
– Вар-равван!»

НЕТ ОБНУЛЕНИЮ! НЕТ НЕЗАКОННОМУ ИЗМЕНЕНИЮ КОНСТИТУЦИИ! НЕТ ДОВЕРИЯ ГОСУДАРСТВУ, НАРУШАЮЩЕМУ ЗАКОНЫ!
wizard

ПРИДЫХАНИЕ

Вчера довелось коротко выступить в лектории "Прямая речь" вместе с Дмитрием Быковым и Дарьей Юрской. Не уверен, что смог достаточно четко выразить мысли, которые важны для меня и (уверен в этом) были важны для СЮ.

Последние годы СЮ жил с ощущением надвигающейся катастрофы. Которая для него началась с умирания театра — такого, каким его понимал и делал сам Юрский. Театра, который является средой, существенно влияющей на состояние умов в стране. Театра, в котором формулируются, критикуются, преображаются важнейшие идеи и ценности.

Зал на его спектаклях всегда был полон, но он чувствовал, что зрители недопонимают или вовсе не понимают послание его спектаклей. Полный зал в отсутствие зрителя — как это понять? Как с этим жить? Между прочим, я своими ушами слышал, как две дамы, выходя со страшного Reception, обсуждали, какой молодец Юрский и как хорошо выглядит для своих лет.

Изменилась социальная роль зрителя. Тот зритель, который шел на "Идиота" или "Горе от ума" в БДТ тех времен, когда там играли Смоктуновский и Юрский, приходил за откровением и потрясением. Он был готов и хотел понять, умнеть, меняться. Нынешний зритель приходит за имиджем самого себя. Он является в театр, чтобы обнаружить себя в роли человека передового ("в тренде"), модного, принадлежащего к людям тонким, образованным ("не у телевизора же сидеть") и желающего вращаться среди таких же достойных и прекрасных людей. Платежеспособный потребитель высокого класса — как требовать от него потрясений и внутренних перемен? Он же деньги заплатил.

Актерское искусство как наука (и волшебство) перевоплощений в современном мире под ударом. Какова ценность перевоплощения в мире, где почти не осталось правды? Где притворство и имитации тоннами льются с экранов телевизоров, из радиодинамиков, заполняют официальные сообщения власти и публикации в интернете?

Литература в том же положении. Пишут практически все, нас окружает бесконечный текстопад — одни социальные сети чего стоят. Можно писать точно, остро, вдохновенно, можно строить гениальные фразы. Но читатель готов довольствоваться и куда меньшим. Почитает ленту в фейсбуке — и утолит свой читательский голод текстовым фастфудом. Да и какой там голод. Все обкормлены всем на долгие годы вперед.

Вот чего не хватает сегодняшнему театру, искусству, кино, литературе, чтобы функционировать как прежде: им недостает зрительского и читательского ПРИДЫХАНИЯ. Того самого, которое заставляло вчитываться, вдумываться, истово искать смысл даже в трудных текстах, в сложных спектаклях, в авторском кино, в авангардных картинах. Вернется ли это когда-нибудь? Только тогда, когда привычки и принципы потребительства будут отвергнуты большинством образованных людей. Это приблизительно — когда рак на горе свистнет или после дождичка в четверг.
nux

RECEPTION. ПУНКТ ОТБЫТИЯ

Нет такого театра абсурда, который русская – да и любая – жизнь не произвела бы в статус реализма. В отечественном театре и драматургии сказано новое слово: в театре им. Моссовета поставлена пьеса И. Вацетиса «Reception» (реж. С. Юрский). Как и все прочие важные слова, театральная критика и широкая общественность пропустили его мимо ушей.

Сергей Юрский не впервые выступает в статусе Кассандры. Его «Предбанник» был – но не послужил – последним предупреждением. Reception – уже не предупреждение, но абсурдистски точное пророчество, не предполагающее изменения апокалиптического сценария.

Итак, в небольшую высококлассную гостиницу съезжаются герои. Кто в творческую командировку, кто с секретным заданием, кто по иным делам. Внезапно санитарная служба объявляет карантин, и все посетители надолго оказываются отрезаны от внешнего мира. Четырехзвездочный буржуазный комфорт быстро сменяется удручающей запущенностью то ли зала ожиданий, то ли лагеря беженцев – с нарастающим хамством, дефицитом необходимого, с поиском врагов и личных связей. Повод и причина карантина – пандемия загадочной болезни, которая лишает людей возможности помнить и рассуждать.

Вскоре зритель понимает, что в гостинице собрались все слои и классы сегодняшнего российского общества: госчиновники, представители бизнеса, офисные работники, силовики, рабочий люд, творческая интеллигенция. Ни И. Вацетиса, ни С. Юрского не заподозришь в осторожности. Когда на смену гостиничным порядкам и санитарной диктатуре приходит власть высшего, неумолимого порядка, проявляются все плачевные архетипы наших каст и сословий. К примеру, один из двух работяг то и дело спрашивает, причем здесь он, а второй мгновенно просит записать его в понятые. Силовики в паучьей банке закрытого пространства меряются силой, но за новой чертой привилегий нет: перед высшей властью слаб и силовик. Последнее мерило успеха – количество водки, которую можно раздобыть и употребить. Это не разбитое корыто, не разбитые мечты. Это законный итог: конец света происходит не сам по себе и не свыше. Мы же этот свет и прикончили. «Вы и убили-с».

Надо бы сказать о затаенно-напряженном пульсе спектакля, о безупречной игре всех актеров. Но как-то не поворачивается язык: все это слишком мелко, слишком незначительно на фоне главного высказывания. Так же невозможно хлопать в ладоши и улыбаться, когда закрывается занавес: речь о полной гибели всерьез, какие уж тут букеты.

Вероятно, я присоединяюсь к отряду кассандр, семейство лаокооновых, но все же скажу. Это нужно видеть, видеть сейчас. Потому что это пусть слабое, но противоядие против эпидемии. А еще потому, что только человек в ранге и возрасте Сергея Юрского может сказать такое и так. Не стоит упускать случай прижизненного внимания к великому мыслителю и артисту.